Новая станция санкт-петербургского метро не только красива, но и познавательна. Архитекторы предложили небольшой тест на знание истории города. Имена великих зодчих увековечены на стенах станции с грамматическими ошибками.
Без цветов и фанфар, после 7 переносов запланированных сроков сдачи, петербургское метро, наконец, открыло станцию «Спасская». Но, вопреки пословице, даже 7 раз отмерив, избежать ошибок не удалось. И разбираясь в изменившейся схеме пересадок, пассажиры заодно узнают много неожиданного об истории своего города. Точнее, о тех людях, которые создавали его исторический облик. Несколько имен петербургских зодчих увековечены в камне с грамматическими ошибками. Например, архитектор Исаакиевского собора Огюст Монферран потерял одну из двух букв "Р" своей фамилии.
Валентин Блинцов, пассажир:
- Я вчера посмотрел все энциклопедические словари - и бывшие, и сейчас, российские - только два "Р".
Жан Батист Валлен-Деламот, автор проектов Академии Художеств и Гостиного Двора, лишился половины своей двойной фамилии, а создатель ансамбля стрелки Васильевского острова французский дворянин Тома де Томон превратился в неведомого Детомона.
Лариса Юрощенкова, пассажир:
- Это же не безграмотность, наверно, а просто невнимательность.
- Может быть, иностранцы делали. Гастарбайтеры.
Как возникли эти монументальные ошибки, не могут понять даже сами авторы композиции.
Иван Уралов, член авторского коллектива, профессор Академии художеств:
- Вот первые авторские подборки имен, это первые были наши подборки. Вот здесь Монферран написан с двумя "Р". Деламот написан так, как он написан, а Тома де Томон написан вот так.
Дальше работу над ошибками выполнял целый коллектив.
Иван Уралов, член авторского коллектива, профессор Академии художеств:
- Делаем эскиз. Потом этот эскиз отдается на увеличение. После этого это увеличение дается словорубам, которые начинают это рубить. Надеюсь, они рубят правильно, но вдруг ошиблись, но в любом случае не должны были бы. Но, может, при увеличении и при компьютерной верстке что-то слилось.
Вообще в Петербурге как-то мистически не везет попыткам увековечить память его зодчих. Первым это попробовал сделать Михаил Шемякин. Очень скоро от памятника его работы осталось лишь то, что нельзя сдать в скупку цветного металла. Сам скульптор к конфузу в метро отнесся философски.
Михаил Шемякин, художник:
- Вот эта маленькая деталь ошибки в камне - то, о чем мы много раз говорили и с Сокуровым, и с людьми, которые борются - как мы были недавно названы в газете - "борцы за мертвый город".
И в самом деле - если лучшее творение Тома де Томона можно придавить громадой небоскреба, то чего уже церемониться с его именем? Правда, сами авторы архитектурного облика новой станции, искренне переживая о случившемся, видят в этой истории и положительные стороны.
Иван Уралов, член авторского коллектива, профессор Академии художеств:
- Горожане - молодцы, потому что оказывается, все-таки они трепетно относятся к истории, и можно надеяться, что они не только имя де Томон или Монферран поправят, но поправят какие-нибудь ошибки архитектурные.
Однако сделать это труднее, чем зашпаклевать и выбить заново несколько букв - и архитектурные ошибки, в отличие от грамматических, остаются в городе на века.